— Приблизительно.
— Отлично, — оживился комиссар. — Он, естественно, знал, что ваша жена входит в его организацию, а потому рассчитывал, что вы побоитесь предать это гласности. Он думал, что бы предпочтете подать в отставку, чем опровергать косвенные улики против себя… Кстати, Лайдж, как насчет отставки? Я хочу сказать, если дело действительно примет плохой оборот. Мы сумеем замять все это…
— Ни за что на свете, комиссар.
Эндерби пожал плечами.
— Да, так о чем это я говорил? Ага, вспомнил. Так вот, по-видимому, через сообщника он достал альфа-излучатель и поручил кому-нибудь уничтожить Р. Сэмми. — Его пальцы постукивали по столу. Не годится, Лайдж.
— Почему же?
— Слишком притянуто. Слишком уж много сообщников. И, между прочим, проверка показала, что у него есть железное алиби на ночь и утро убийства в Космотауне.
— Но ведь я не говорил, что убийца — Клусарр. Это предположили вы, комиссар, — заметил Бейли. — Им может быть любой медиевист. Клусарр лишь один из тех, кого узнал Р. Дэниел. Больше того, я не думаю, что он играет сколько-нибудь важную роль в медиевистской организации. Однако кое-что в нем кажется мне занятным.
— Что именно? — насторожился Эндерби.
— Он заявил, что знает Джесси. Неужели он помнит всех членов организации?
— Трудно сказать. Во всяком случае, Джесси он знает. Может быть, потому, что она жена полицейского или по другой причине.
— И он сразу сознался и сказал, что Джезебел Бейли — член их организации? Именно так и сказал «Джезебел Бейли»?
Эндерби кивнул:
— Повторяю вам, я слышал это собственными ушами.
— Странная вещь, комиссар. Вам хорошо известно, что Джесси невзлюбила свое полное имя и давно отказалась от него. Это совершенно точно. К медиевистам же она примкнула много позже этого. И никогда не пользовалась полным именем. Как же мог Клусарр назвать ее «Джезебел»?
Комиссар покраснел и поспешно ответил:
— О, простите, если так, то он, возможно, назвал ее «Джесси». А я механически занес ее в протокол полным именем. В самом деле, так оно и было. Он сказал «Джесси».
— До сих пор вы утверждали, что он сказал «Джезебел». Я несколько раз переспрашивал.
Комиссар повысил голос:
— Уж не хотите ли вы сказать, что я лгу?
— Я подумал, что, быть может, Клусарр вообще ничего не говорил. Я подумал, уж не сочинили ли вы все это сами. Вы знакомы с Джесси лет двадцать и, уж конечно, знаете ее полное имя.
— Да вы спятили, Лайдж!
— Неужто? А где вы были сегодня после обеда? Вас не было здесь около двух часов?
— Как вы смеете допрашивать меня?
— И посмею ответить за вас, сэр. Вы были на Уильямсбургской энергостанции.
Комиссар вскочил на ноги. Его лоб заблестел от пота.
— Что за чушь вы несете!
— Значит, я не прав?
— Бейли, вы отстранены. Прошу ваше удостоверение.
— Как бы не так. Сначала выслушайте меня.
— И не подумаю. Вы виновны, черт вас возьми! И еще имеете наглость сваливать все на меня, будто я замышляю что-то против вас! — прокричал комиссар срывающимся от возмущения голосом и добавил, едва владея собой: — Бейли, вы арестованы.
— Не торопитесь, комиссар, — процедил угрожающе Бейли. — Мой бластер на взводе, и я не промахнусь. Сейчас я за себя не ручаюсь. Я скажу все, что знаю, а потом делайте со мной что хотите.
Широко раскрытыми глазами Джулиус Эндерби уставился на ствол направленного на него бластера.
— Двадцать лет, Бейли, — пробормотал он, — двадцать лет в самой глубокой тюрьме города…
К Бейли неслышно подошел Р. Дэниел и решительно отвел в сторону его руку с бластером.
— Я не могу допустить этого, партнер Илайдж, — спокойно сказал он. — Вы не должны причинить вред комиссару.
Впервые с тех пор как Р. Дэниел появился в городе, комиссар обратился прямо к нему:
— Держи его. Первый Закон!
— Я не хочу причинять ему вред, — торопливо заговорил Бейли. — Только не дайте ему арестовать меня, Дэниел. Вы сказали, что поможете мне до конца. У меня есть сорок пять минут.
Не отпуская руки Бейли, Р. Дэниел сказал: — Комиссар, я полагаю, Илайджу следует позволить говорить. В данный момент я поддерживаю связь с доктором Фастольфом…
— Не может быть! Каким образом? — воскликнул комиссар.
— В меня встроен портативный субэтеральный аппарат, — сказал Р. Дэниел.
Комиссар молча уставился на него.
— Я поддерживаю связь с доктором Фастольфом, — продолжал робот, — и если вы откажетесь выслушать Илайджа, комиссар, это произведет плохое впечатление. Могут быть сделаны неблагоприятные для вас выводы.
Комиссар безмолвно опустился на стул.
— Я утверждаю, — начал Бейли, — что сегодня вы побывали на Уильямсбургской энергостанции, достали там альфа-излучатель и передали его Р. Сэмми. Вы умышленно остановились на Уильямсбурге, чтобы приписать это потом мне. Вы даже воспользовались появлением доктора Джерригела и дали ему неправильно настроенный поводок, который привел его на фотосклад, где он обнаружил останки Р. Сэмми. Вы рассчитывали, что он установит правильный диагноз гибели Р. Сэмми… — Бейли убрал бластер в кобуру. — Можете теперь арестовывать меня, но едва ли Космотаун расценит это как ответ на мое обвинение.
— Мотив… — едва слышно прошептал Эндерби. Его очки запотели, и он снял их и снова выглядел неуверенным и беспомощным. — Какой мотив? Для чего это могло мне понадобиться?
— Чтобы навлечь на меня неприятности. Чтобы помешать расследованию дела об убийстве Сартона. А кроме всего прочего, потому, что Р. Сэмми слишком много знал.
— О чем, ради бога?
— О том, как пять с половиной дней назад было совершено убийство космонита. И убийцей доктора Сартона из Космотауна является не кто иной, как вы, комиссар.
На это отозвался Р. Дэниел. Потому что Эндерби лишь запустил руки в волосы и молча качал головой.
— Партнер Илайдж, — сказал робот, — боюсь что ваша версия совершенно неприемлема. Как вам известно, комиссар Эндерби не способен убить доктора Сартона.
— Тогда послушайте. Выслушайте меня. Эндерби упрашивал заняться расследованием именно меня, а не моих старших по чину коллег. И вот почему. Он рассчитывал на нашу старую дружбу и был уверен, что мне никогда не придет в голову заподозрить в преступлении своего приятеля и уважаемого начальника. Он полагался на мою преданность, видите ли. Кроме того, он знал, что Джесси является членом подпольной организации и мог в крайнем случае шантажировать меня, если бы я стал докапываться до правды. Да это его не очень-то и тревожило. С самого начала он делал все, чтобы пробудить во мне недоверие к вам, Дэниел, чтобы мы с вами действовали наперекор друг другу. Он знал, что мой отец был деклассирован. Поэтому мою реакцию было нетрудно предугадать. Как видите, если убийца сам руководит расследованием, это дает ему большие преимущества.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
